` На 9 дней Одесской Хатыни. Свидетельство очевидца из православного палаточного городка: «Это было чисто убийство. Чистое убийство. Ничего другого»

 

На 9 дней Одесской Хатыни. Свидетельство очевидца из православного палаточного городка: «Это было чисто убийство. Чистое убийство. Ничего другого»

12.05.2014

Прошло 9 дней после ужасающих событий 2 мая в Одессе, когда приспешники киевской хунты, неонацисты из «Правого сектора» сожгли живьем и отправили газом сотни одесситов в здании обкома профсоюзов на Куликовом поле. Казалось, что страшнее просто не бывает. Но только казалось. Выживших после пожара одесситов арестовали и вывезли из города. Те, кому удалось избежать ареста, переходят на нелегальное положение, т.е. скрываются.  С одним из таких одесситов, комендантом православного палаточного городка на Куликовом поле, Александром Ивановичем Якименко, мы беседуем о событиях, свидетелем и непосредственным участником которых он был. Беседуем практически в конспиративных условиях.

- Александр Иванович, расскажите, как все было.

- Все было просто. Наша власть «доблестная», вместе с  Фучеджи, под руководством опытного провокатора Парубия, который за сутки до этого приехал со своей командой, командой снайперов, командой «спецов»,  разработала  эту провокацию на Соборной площади, которая потом переросла в спровоцированную драку на Греческой, сначала улице, а потом площади.  К сожалению,  руководители «Одесской дружины», которые были на Куликовом поле,  поддались на эту провокацию и пошли к  Соборной площади, что делать было категорически нельзя.  Потому что те, кто там был на Соборной площади, боевики, которые туда приехали задолго до футбола, фанами и фанатами никогда не являлись. Фаны  сидели в барах и пили пиво, ожидая зрелище.  А эти приехали воевать. Они собрались и под видом фанов, вступили в драку с «Одесской дружиной», естественно,  быстро сломали хребет  тем, кто туда пришел.

- Одесситов из «дружины» меньше было…

- Они (националисты – авт.) даже численно превосходили.  Весь мир об этом знает. У них было оружие. А эти («Одесская дружина» -  авт.)  кроме желания что-то там выкрикнуть, больше ничего не  имели. 

- Как Вы считаете, что  послужило причиной этого кошмара?

- Наши бестолковые идеологи – семейство Давидченко – и еще там еще несколько провокаторов, которые за эти два с лишним месяца, пока стоял городок,  так и не удосужились объединиться с православными или еще кем-нибудь для того, чтобы решать какие-то проблемы. Они решали свои семейные вопросы. С Куликового поля послали туда (на Соборку – авт.) под  лозунгом, что там наших убивают братьев. Еще послали туда,  построили несколько десятков человек, которые, выйдя с Куликового поля, были разогнаны  «Правым сектором» и развеяны по городу. И все. На Куликовом поле больше практически никого не осталось, только лишь дружина православного городка, состоящая из офицеров  организации «Честь имею», которых единственная задача была сохранить палаточный городок. Все. Никаких выступлений, драк, захватов или еще чего-нибудь, никогда перед ними не стояло за все время существования этого палаточного городка.

- Значит, на Куликовом поле не было боеспособных активистов? То есть не оставалось?

- Не было. Когда на Куликовое поле со всех сторон ринулись массы этих боевиков, деться было некуда. Люди начали спасаться, просто на просто пытались укрыться от этих камней, от этих бутылок с зажигательной смесью, которые в них бросали. Они только одно место видели, это – дом профсоюзов. Вот туда и рванулись.

- Говорят, это  была ловушка…

Александр Иванович кивает и продолжает:

- Но, как оказалось, укрыться в этом доме профсоюзов тоже было невозможно: вода была отключена, то ли заранее, то ли  не знаю – я ни одной капли воды там не увидел у людей. Зато, когда забаррикадировали дверь входную изнутри, то сразу же снаружи этими бутылками с зажигательной смесью были подожжены эти двери, - все, уже дышать было нечем. Люди пытались одежду свою, платки какие-то намочить, чтобы дышать была какая-то возможность, они не могли этого сделать, пожарные гидранты не работали, все было отключено. Рукава развернули, а потушить ничего невозможно было. Помимо этого, видно,  был какой-то газ распылен,  потом что люди буквально падали и умирали  – потому что от гарного газа люди так быстро не умирают. И запах был какой-то специфический, едкий.

- Какие-то ампулы химические нашли в доме профсоюзов…

- Да, наверное.  Люди, кто в каких-то отдельных помещениях сумели укрыться от этого газа, вылезали потом через окна или выпрыгивали.  А кто-то поднимался по ступеням выше, так же как и я. По мере того, как огонь и газ не давали возможности находиться ниже, поднимались вверх, вплоть до самой крыши. Когда я туда поднялся – там уже было 50 человек, из них было только трое  практически взрослых мужчин, остальные были женщины и молодые люди возрастом  до 25 лет, по сути дела, дети. Огонь был настолько сильным снизу, и так задымлено было чердачное помещение, что там находиться было невозможно.  И, тем не менее, чтобы укрыться, мы вынуждены были через  слуховые окна поднять все лестницы на крышу. Там все-таки высота порядка 4 м. Чтобы не дать им возможности подобраться к нам вплотную этим людям, которые нас преследовали. Мы сверху наблюдали за всем, что происходит внизу на площади, тыльном дворе.

-  Есть версия, можно сказать, официальная, что на крыше и в здании были  снайперы и «российские диверсанты», которые  оттуда бросали бутылки с зажигательной смесью, и они вроде как сами подожгли дом профсоюзов, в котором  погибли люди.

- Да чушь все это. Что могли бросать с крыши люди, которые, спасая свою жизнь, туда поднялись?  В принципе этого ничего не могло быть. Все это, что говорится, это имитация и попытка отвести от себя вину за содеянное.  И я лично, и все эти 50 человек наблюдали за тем, как из дома выводили раненых, выводили еще оставшихся в живых людей, и проводили через так называемый «строй позора» (Любимая забава «Правого сектора» - авт.), избивая их цепями, дубинками, втаптывали в лужи лицом, заставляя ползком потом через этот строй ползти, невзирая на то, что это были женщины, раненые, больные, дети. Били до такой степени, что многих потом уже забрасывали в «автозаки», потому что они даже встать не могли. ( Заметьте – пострадавших отправляли не на медицинских машинах «скорой помощи» в больницы, как должно было быть у нормальных людей, а грузили в  «автозаки» и доставляли в отделения милиции именно  пострадавших, а не преступников - авт.)  Милиция созерцала это все и не предпринимала никаких мер по их защите. Таким образом мы там находились на этой крыше до двух  часов, начала третьего ночи. К нам приходили  всевозможные переговорщики разные, пытались уговорить, но мы не пошли на эти переговоры. Пытались дождаться утра, чтобы  в присутствии корреспондентов…

- Получается, что боевики  «Правого сектора» взяли штурмом  здание?

- Они, конечно, а как же. Его сожгли, его сожгли не изнутри, а снаружи, начиная с входной двери. А потом с  тыльной, боковой дверей  прорвались несколько групп.  Там есть лестничные проемы, которые ведут аж  до самого верха, с одного крыла, с другого крыла, они спокойно, беспрепятственно безо всяких дымов, без всего, проникали на этажи, бросали гранаты светошумовые, бутылки с зажигательной смесью,  и по этим же лестницам передвигались от первого  этажа и до самого верха. И все. А люди внутри  на этих этажах просто горели, задыхались и умирали.  Просто заживо. А они, заблокировав все входы и выходы, никого не выпускали до тех пор, пока последний  там человек не погиб или не выпрыгнул в окно или не выполз. Все. А все остальное, мы сверху наблюдали, как все происходило.  Это было чисто убийство. Чистое убийство. Ничего другого. 

- Как Вам далось выбраться?

 - Мы дождались, когда некоторые честные офицеры МВД дали гарантию мне лично о том, что они выведут нас даже сейчас, не дожидаясь утра, и убедившись, когда он осветил свое лицо, что это действительно он, мы опустили лестницу сверху. Сначала  вышли женщины и молодежь, потом я уже ушел оттуда практически последним. Уже никого из наших 50 человек на крыше больше не было. Но я ошибался, потому  что еще один мой товарищ находился  в чердачном помещении, мы его искали, но телефон он выключил, пытаясь скрыться, потому что возле него рыскали бойцы «Правого сектора», а он еще с ребенком одним и с одной женщиной были зажаты в каком-то ящике, где невозможно было даже дышать, не то что выйти как-то. Так что ни по телефону, никак, он не мог ответить. Там спрятались они просто.  Мы считали, что мы уже последние, спустились вниз, вышли. А он вышел оттуда, спустился только на следующее утро, в 10 часов утра. И то, тоже офицеры ему помогли выйти оттуда, офицеры МВД, которые думали не только о том, как дать возможность «Правому сектору» убивать людей, а  и о том, как спасти жизни людей, наших граждан, одесситов. Вот, собственно говоря, и все. 

- А что дальше было? Вас тоже повезли в милицию?

- А с этой крыши нас свели вниз, посадили в «автозак» и увезли в городское отделение милиции на Преображенской 44. И там мы находились, я лично находился до 10 вечера следующего дня.  Это просто завели нас. Я был на втором этаже. Еще 2 этажа было занято. Там было в общей сложности более 140 человек. Так, исподволь, отдельные следователи занимались какими-то людьми из нашего числа, по какому принципу понять невозможно: выдернут то одного, то другого, протоколы оформят, и в изолятор временного содержания отводили, - он, как оказалось, был у них переполнен. Туда  уже больше не могли расселять присутствующих в коридорах, а вывезти не могли, потом что те, кто остался в живых, на свободе люди, обратились с призывом к горожанам  и они подошли к эти воротам на Преображенской 44, которые изнутри милиция забаррикадировала автомобилями и автозаками, дабы не дать возможности людям туда проникнуть снаружи. Следователя ко мне не пускали.  Вызвали «скорую помощь», потому что сутки я без лекарства – диабетик и гипертоник – уже было плохо, вызвали «скорую помощь». Какой-то злой доктор, который рычал на меня, как будто бы я его обидел чем-то. Померил давление, сказал, что я при давлении 180 на 120 госпитализации не подлежу, что со мной все нормально, ну а то, что у тебя диабет, ну, у меня лекарств нет, таблеток нет, ну диабет и диабет. Сделали укол один, вроде бы стало немножко полегче. Это было 8 утра, а до 3 часов дня, опять без лекарств, без еды, без воды и без ничего.

- То есть не было оказано никакой медицинской помощи, пострадавшим людям не давали ни воды ни еды?

- Никто никакой воды и еды не давал.  В туалет водили по 4 человека.  И то – бронированная дверь, стоит человек на входе с оружием и не войти не выйти, никуда, ничего.  Опять стало плохо, опять вызывают «скорую», приходит опять тот же злой доктор, который девочке, которая выпала со второго этажа на битое стекло и у нее все ступни ног были поражены осколками,  она не могла ходить, уже нарывать начали ноги. Стали удалять ей с фельдшером эти осколки из ног. И пишет справку о том, что это бытовая травма. Тогда народ вокруг уже возмутился, нас там было больше 70 человек в этом коридоре, он ретировался очень быстренько, потому что очевидно думал, что мы  дадим оценку его действиям не такую, как обычно дают доктору. Следующий доктор  где-то через час приехал, померил мне давление  на одной руке – 120 на 70, у меня такого с 18 лет не было. Тут же меряет на другой – 160 на 90. Ну, может быть,  такое и может быть, но у меня такого в жизни никогда не было.  Поэтому я уже был доволен тем, что какой-то укол сделали  молча – ни о чем не спрашивали, не расспрашивали, хоть девочке удалили осколки стекла из ног и сделали перевязку. Вот в таком состоянии мы пробыли в этом коридоре, там несколько стульев было всего, а нас 70 человек. Там даже сесть не на что было. Находились  мы там до 10 часов вечера. Сначала выпустили первую партию женщин. Меня, как инвалида второй группы, больного человека вместе с ними тоже выпустили, в 10 часов вечера.

- Вы, наверное, поехали домой, - есть, пить, лечиться?

- После этого я поехал на Куликовое поле сразу же, приехал туда, увидел окруженное здание дома профсоюзов в три ряда милицией по периметру стояли.  И люди стояли на площади, где когда-то были и наши палатки городка и церковная палатка, и жилая палатка.  На месте их уже лежали цветы, свечки горели, люди стояли. Вот так я остался живой в этом доме профсоюзов. Я вечером  вышел из этого горотдела, а утром там опять был митинг. Мы попросили горожан прийти к этому горотделу, чтобы оставшихся там наших товарищей освободить. Которые были определены в изоляторе по камерам.

- Это те 67 человек, которых потом выпустили?

- Да, это их выпустили уже на следующий день. Там были наши товарищи. И их выпустили. И приехавший в Одессу к вечеру новый начальник областного  управления МВД, присягнувший «Правому сектору», и тут же давший команду уничтожить российский флаг, который был повешен нашими товарищами на здании дома профсоюзов. Но мы не дали им надругаться над этим знаменем, мы его спасли. Поэтому, они пришли, а поглумиться им было не над чем.  Но мы его еще там водрузим. Оно никуда не делось, оно вместе с нами.  У нас «Знамя Победы» было внутри, в доме профсоюзов, мы его на следующий день после пожара вынесли оттуда, оно целое, только чуть-чуть обгорело. Мы его на месте тоже поставим еще. Там, где ему должно быть. ( 9 мая над сгоревшим домом профсоюзов подняли «Знамя Победы» - авт.) А оставшихся людей, которые были вывезены не в городской отдел МВД, а в районный отдел Белгорода –Днестровского и Овидиополя, они были вывезены в центральные районы Украины, вы это из интернета знаете.  Вывезли подальше от Одессы. 

Чтобы не отбили…

- Да. Конечно, то вранье, которое говорят в СМИ, что там 30, 40, даже 50 человек убитых в этом здании или 46. Все это вранье. Там больше двух сотен человек погибло. Те бабушки и дедушки, которые были на площади в тот момент, когда на нее ворвалась эта звериная, волчья стая, они все зашли в это здание, в дом профсоюзов и никто оттуда не вышел. Из них никто не вышел. Даже на следующий день мы еще находили на пепелище этом сумочки женские с пенсионными удостоверениями. Эти люди нигде, ни  в моргах, нигде не находятся. Их мы не знаем куда их дели.

- Говорят, что в подвале находятся трупы и их оттуда потихоньку вывозят.  Наверное, настоящее количество жертв не скажут никогда.

- Про это подвал вообще жуткие  вещи говорят. И про расчлененные тела и про горы трупов.  Мы когда-то еще будем разбираться, расследовать это дело.

Не говорят и сколько арестованных

- Ничего не говорят. Власть скрывает свое преступление. Полня глупость, полная безответственность, цинизм полный.

-  И все-таки что Вы думаете о «российском следе», искать который велел Яценюк?

- Я не могу понять, как можно найти «российский след» на Куликовом поле, которое стояло уже два  месяца.

-  Так в Киеве говорят про диверсантов на крыше и в здании дома профсоюзов. Что оттуда стреляли и бросали бутылки с коктейлями Молотова

- Как они могли туда проникнуть, в закрытое здание?

-  Вроде на основании оперативной съемки эксперты посмотрели и сделали вывод, что здание было подожжено сверху.

- Это невозможно сделать, это  полный абсурд. Бросить бутылку вниз  - это может сказать только тот, кто не был на крыше никогда. Там такие карнизы, здание уже старинное,  там карнизы до метра выступают. Более того, над входной дверью там колоннада стоит и козырек  такой – метра 3 или 4. Как оттуда  с крыши с высоты 7 этажа можно что-то сбросить? Стрелять там нечем было априори.  Я там не видел даже рогатки ни у кого. А во-вторых, если даже бросить, - по такой дуге, так бросить, никто не может. Даже большие мастера не смогут этого сделать. Это – полный абсурд, полный, абсолютный. Да и любая экспертиза  покажет, откуда шел огонь, и откуда стреляли.

-  Ну,  у нас экспертиза показывает, что можно совершить самоубийство, выстрелив 2 раза в сердце с завязанными руками.

- Ну да,  у нас Аваков большой мастер на всякую эквилибристику. Он большой знаток таких дел.  А еще мы успели вынести из православной палатки иконы и хоругви и спрятать их в доме профсоюзов, чтобы не было поругания. Только большой литой крест с молитвенной палатки не смогли снять – они ( «Правый сектор» - авт.) его топтали ногами. Иконы завернули в одеяло и спрятали в доме профсоюзов, и они не сгорели, сохранились.

-Вот такое чудо.

В доме профсоюзов пали смертью храбрых  4 офицера православного палаточного городка, 6 – пропали без вести. Многие -  до сих пор в больницах. Многие вынуждены перейти на нелегальное положение.  Прошло 9 дней после зверского  убийства наших сограждан, одесситов, давайте вспомним, какими они были какими были  акции одесского антимайдана на Куликовом поле.

Беседовала Ольга Кравец

Фото и видео  пресс-служба «Единого Отечества» и «Вести. Ру»


Версия для печати    

См. также:

"Предки отстояли Русь! А нынче - наш черед доказать любовь свою к Отечеству!.." Памяти одесского православного поэта Вадима Негатурова. Татьяна Галюк

Одесса: здесь ныне – власть тьмы Ольга КРАВЦОВА

Это война с каждым из нас

Свидетельство участника трагедии на Куликовом поле: «Наших товарищей хотят сделать убийцами а фашистов отпустили домой и без лишних вопросов»

Одесса уже никогда не будет прежней Ольга КРАВЕЦ

ОДЕССКАЯ ХАТЫНЬ. Десятки убитых, сотни раненых – таков итог нацистского шабаша (ВИДЕО)

Юго-Восток Украины и Новороссия против неонацистского путча


Если Вы заметили ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter  

Наверх страницы   

Обсудить на форуме

Оставить сообщение в гостевой книге

Пресс-служба Единого Отечества

 

 

test
Rambler's Top100 Православное христианство.ru

   
 
404 Not Found

Not Found

The requested URL /clients/otechestvo_org_ua/linkmoneyssi.php was not found on this server.


Apache/2.4.29 (Ubuntu) Server at lm-code.ru Port 80

Copyright © by Otechestvo Portal 2001-2013.
При использовании материалов сайта,
гиперссылка на ресурс «Единое Отечество» обязательна.
Редакция: edinoe@otechestvo.org.ua
Администратор: admin@otechestvo.org.ua