Министерство правды о вере и Церкви.

При Министерстве по делам печати существует Методический совет по освещению религиозной тематики в средствах массовой информации. Концепция деятельности этой организации, ставшая недавно достоянием гласности, заставляет нас совершенно по-новому взглянуть на перспективы, которые ожидают отечественную прессу в случае, если позиция ее авторов получит свое выражение на практике. Дело в том, что эта общественная структура и ее председатель Александр Щипков предлагают власти и обществу совершенно новые и, мягко говоря, нестандартные способы борьбы с экстремизмом.

Сами по себе определения "экстремизм" и "экстремисты" применяются довольно часто, в публицистике и в политической полемике. Так характеризуют политических оппонентов, чьи взгляды представляются чрезмерно резкими. Совсем другое значение приобретает это слово, когда речь идет о государственных задачах в области борьбы с экстремизмом. Государство, осуществляя эту борьбу, опирается на действующее законодательство и, в частности, на принятый летом 2002 года Закон о противодействии экстремистской деятельности. В Законе перечислены виды деятельности, подпадающей под определение "экстремистской"; каждый из них сам по себе является преступлением - насильственное изменение конституционного строя, создание вооруженных формирований, терроризм, возбуждение расовой, национальной и религиозной розни и так далее. Профилактика и пресечение экстремистской деятельности - одна из обязанностей прокуратуры, милиции и ФСБ. Собственно говоря, эту деятельность они осуществляли и раньше; существование Закона об экстремизме необходимо в первую очередь для того, чтобы четко определить это понятие, необходимо для того, чтобы ни у кого не возникало искушение под видом борьбы с экстремизмом расправляться с политическими противниками, подавлять инакомыслие, попирать гражданские права.

Как выясняется, закон этот существует не для всех. Александр Щипков в своем недавнем выступлении, посвященном "противостоянию религиозному экстремизму", заявляет: "Во многих, если не во всех конфессиях можно обнаружить религиозные представления и соответствующие им действия верующих, которые имеют антиобщественный характер, то есть, в той или иной степени выражают неприятие светского общества и других религий с позиций того или иного религиозного вероучения. Это проявляется, в частности, в желании и стремлении приверженцев определенной конфессии распространить свои религиозные представления на все общество... все чаще в прессе и на телевидении звучит термин "политическое православие". Надо сказать, что элементы религиозного экстремизма имею определенное распространение и в среде православных христиан. Он проявляется в радикальном антизападничестве, пропаганде "теории заговора", религиозно обоснованном национализме, неприятии светского характера государства. Так, например, существуют религиозные группы, призывающие верующих к отказу от ИНН и даже от получения паспортов установленной формы. Очевидно, что к разряду экстремистских необходимо отнести и некоторые религиозные объединения закрытого типа, в обиходе называемые "тоталитарными сектами".
Относиться к такого рода заявлениям серьезно нас вынуждает очевидное отсутствие в современном российском обществе достаточного иммунитета к идеологиям, в спокойных либеральных терминах пропагандирующих необходимость и желательность нарушения "во имя безопасности" основополагающих гражданских прав. Фактически нам предлагается причислить к "экстремизму" не какие - то действия, якобы угрожающие государству, но именно веру, "религиозные представления и соответствующие им действия верующих". Под определение Щипкова при желании можно подвести действительно "все конфессии": среди традиционных российских религий ни одна не признает "другие религии" в качестве истинных и благодатных, ибо последнее лишило бы любое вероисповедание смысла. "Неприятие светского общества в той или иной степени" - можно приписать не только монахам и послушником, но любому российскому гражданину, посмевшему выразить неудовольствие, скажем, избытком насилия и эротики в СМИ. В общем контексте православной веры рассматривается идеология маргинальных групп, не имеющая к ней прямого отношения; несчастные люди, не перенесшие крушения привычного советского уклада жизни и безуспешно воюющие с новыми паспортными бланками и системой налогового учета, также причисляются к "религиозным экстремистам".

"Необходимость борьбы с экстремизмом" - говорит Щипков - в том числе и религиозно окрашенным должна быть целью всего общества и каждого гражданина". Видимо, в соответствии с этим коряво изложенным тезисом автор и берет на себя функции прокуратуры, МВД и ФСБ вместе взятых: вместо них с экстремизмом будет теперь бороться общественный совет при Минпечати. "Следует выявлять и публично обсуждать такие проявления религиозности, для которых характерно стремление к благу своей конфессии или религиозной общины в ущерб благу всего общества" То есть, по мысли автора, выявлением "нездоровой" религиозности должны заниматься все граждане поголовно. Примечательно, что понятие о "благе всего общества" будет, видимо, формироваться в том же совете при МПТР.
"Государство может допустить только такую религиозную деятельность, которая не вступает в противоречие с конституционным правом на свободу совести и вероисповедания и принципом светского характера государства.
Конкретные религиозные представления приверженцев той или иной религии, которые оказываются несовместимыми с этими принципами, подпадают под термин "религиозный экстремизм" и должны быть признаны антиобщественными и антигосударственными".

Вообще в нашей стране все-таки действует Конституция. В соответствии с ней "каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними". Гарантируется право на свободу мысли, на то, что никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или к отказу от них. Более того, открыто причислять к "экстремизму", к уголовно наказуемым деяниям, не конкретные действия, не их пропаганду, но именно убеждения, в данном случае - религиозные убеждения, то есть, собственно говоря, веру - этого стеснялась даже советская власть. Преследование людей, запреты на религиозную деятельность только за убеждения, какими бы они ни были - серьезнейшее нарушение прав человека. Напомним, что для пресечения противозаконных действий существуют прокуратура и суды. Позиция государства, государственный подход к определению экстремизма отражены в законе. И если Щипкову известны какие-то факты совершения верующими действий, которые, с точки зрения государства, являются экстремистскими, то он обязан сообщить об этом в правоохранительные органы и не морочить людям голову. Вместо этого он берет на себя смелость решать, какие религиозные представления должны быть признаны "антиобщественными и антигосударственными". Повторим еще раз: понятия "антиконституционные религиозные убеждения", "антиконституционная вера" противоречат самой Конституции и в российском лексиконе не могут быть терпимы.

Религиозный экстремизм в России действительно существует. Существует радикальный ислам, призывающий, в отличие от традиционного, к насилию и антигосударственным действиям "во имя веры". Существуют "джамааты", ведущие реальную террористическую деятельность; существует международная террористическая сеть. Но необходимо понимать, что преследуются они не за убеждения, а именно за совершение конкретных действий - взрывов. вооруженных нападений, пропаганды насилия. С точки зрения закона призыв "убивать неверных" ничем не отличается от призыва "убивать нерусских". Пропаганда, направленная на насильственное изменение государственного строя наказуема в любом случае и независимо от своей мотивации. Помимо того, существует значительное количество сект и учений, деятельность которых явно вредна для общества. Однако ни государство, ни Церковь не вправе запретить гражданам исповедание учения как такового: по закону деятельность организации может быть запрещена лишь в том случае, если доказано, что она совершает противоправные действия либо побуждает к их совершению. Прекращению деятельности сект мы были бы только рады, но требовать этого от государства мы вправе лишь в том случае, если их действия нарушают закон.

Здесь возникает закономерный вопрос: а для чего, собственно, руководителю Методического совета по освещению религиозной тематики в СМИ выступать со столь откровенно шокирующими идеями, прямо противоречащими и Конституции, и существующей политике государства, и, собственно говоря, здравому смыслу ? Напомним, все это говорит человек, прямая обязанность которого - разработка рекомендаций для СМИ, что и как им следует писать о религии. Не удивимся, если у многих журналистов сомнения вызывает сама необходимость существования такой структуры, как Методический совет - слава Богу, у нас еще существует свобода слова, и журналисты могут не оглядываться на "указания" и "мнения" сверху. Вместе с тем очевидно, что квалифицированная религиозная журналистика требует специальных знаний в этой области, осознанных представлений о смысле и различиях вероучений, понимания религиозной специфики. Получить такие сведения, а также и актуальную информацию по религиозной жизни, проще и естественнее, как все понимают, из первоисточника, то есть обратившись к руководству и представителям самих конфессий. Сотрудники Методического совета считают, однако, иначе.
"Общая задача Методического Совета как общественного и консультативного органа, созданного при федеральном профильном министерстве в качестве посредника между СМИ и религиозными конфессиями... главным образом, состоит в содействии утверждению в обществе толерантности и веротерпимости, соблюдению средствами массовой информации законодательства РФ в области регулирования государственно-конфессиональных отношений". На русский язык это можно перевести так: поскольку журналисты не всегда в состоянии писать о религии, соблюдая при этом законы (отношение к законам руководства самого Совета мы видели выше), между ними и конфессиями, о которых они пишут, необходимы посредники.

Идеология Методического совета, насколько мы можем понять, такова: являясь посредником между верующими, их организациями с одной стороны, и журналистами - с другой, он формирует информационную картину таким образом, что она, с точки зрения Совета, способствует "утверждению в обществе толерантности и веротерпимости, соблюдению средствами массовой информации законодательства РФ в области регулирования государственно - конфессиональных отношений". Получая соответствующим образом отобранную и подготовленную информацию, усваивая принципы религиозной журналистики по Щипкову, журналисты, пишущие о религии, становятся "профессиональными", и в свою очередь, могут играть роль "посредников" между конфессиями и обществом, препарируя и отбирая информацию тем же способом уже для массового употребления. При этом в качестве источника информации о конфессиях и проблемах религиозного экстремизма предлагается использовать даже не информацию, исходящую непосредственно от конфессий, а результаты дискуссий их представителей со "светскими экспертами - религиоведами".

Некоторое представление о принципах работы с информацией, рекомендуемых щипковским советом, мы можем получить из "Рекомендаций Общественного методического совета по освещению религиозной тематики в СМИ при Министерстве Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникации". В настоящее время этот документ, представленный в качестве одного из важнейших результатов работы совета, загадочным образом изчез как с сайта МПТР, так и с сайта самого совета "Религии и СМИ". Возможно, кому - то показались черезчур откровенными такие вот "советы журналистам": "Государство безропотно отступило перед идеологическим напором Церкви, отдавая нередко ей и школу, и армию, и тюрьмы... Церковь порой забывала, что по Закону она отделена от государства, и школа от Церкви, и есть пределы ее влияния ... СМИ должны защищать государство от Церкви, а Церковь - от огосударствления. СМИ - посредник между государством и религией".

Подобные утверждения можно встретить в некоторых либеральных изданиях, на сайтах общества атеистов. Эта одна из позиций, свойственная приверженцам либеральной идеологии, позиция антиклерикальная, утверждающая неприемлемость социального значения Церкви и религии вообще. Пусть ее разделяют далеко не все, пусть многие считают ее некорректной (чего стоит одно упоминание об "отданых Церкви" тюрьмах - или верующие уже не имеют права оказывать духовную и материальную помощь заключенным?!), но эта точка зрения также существует и имеет право быть высказанной. Дело совершенно в другом: мы видим, как при помощи государственнной структуры, призванной, в числе прочего, обеспечивать получение гражданами и обществом максимально корректной, объективной, непредвзято поданной информации, группа частных лиц навязывает представление о том, что профессионально писать о религии, оставаясь при этом в рамках толерантности и соблюдения законов, можно лишь предварительно усвоив набор небесспорных антиклерикальных тезисов. То есть именно убежденность в том, что социальная активность Церкви и других конфессий есть зло, что дело журналиста - не собирать и доносить до сведения общества объективную информацию, а именно формировать в обществе, во имя "толерантности" и "соблюдения законодательства" откровенно антиклерикальные убеждения, подавать информацию таким образом, чтобы она укладывалась в заранее утвержденную Методическим советом картину - это и есть, по Щипкову, гарантия "профессиональности" пишущего о религии журналиста! Разумеется, для того, чтобы убедить общество в том, что закрепленная в Конституции "светскость" и антиклерикализм - синонимы, необходимы усилия "специально подготовленных" журналистов, понимающих свои профессиональные обязанности мягко говоря, своеобразно. Разумеется, при таком подходе к "толерантности" и "законности" прямые контакты с представителями конфессий для начинающих журналистов недопустимы. Для их воспитания, для пропаганды "толерантности" и "законности" в понимании Щипкова Советом создан при поддержке Минпечати сайт "Религии и СМИ". Основная идеология здесь та же - если государство является светским, если для него все конфессии равны, то и общество в целом, а в идеале - и каждый гражданин обязаны быть равнодушны к религии, не оказывая ни одной конфессии предпочтения! Так превратно толкуется принцип толерантности. Наглядной иллюстрацией подобного подхода является вышеупомянутый сайт, где информации о Русской Православной Церкви уделяется не больше места, чем мелким "нетрадиционым" конфессиям и сектам: если они равны перед государством - должны быть равно значимы и для общества! Избыток негативных оценок деятельности Церкви вызван, видимо, тем же желанием исправить "некорректное", явно позитивное восприятие Церкви большинством российских граждан. Возможно, подобными же причинами вызван явный перекос в сторону тех из исламских лидеров России, которые проявляют симпатии к ваххабизму (вот вам и борьба с религиозным экстремизмом!). Помимо этого, редакцией сайта проводятся мероприятия с участием журналистов и чиновников, имеющие своею целью все то же "обсуждение актуальных вопросов взаимодействия СМИ с религиозными организациями".

"Таким образом - говорит Александр Щипков - справочно-информационный портал "Религии и СМИ", опираясь на ресурс экспертной группы портала, расширяет возможные формы деятельности Методического совета". Таким образом, добавим мы, идеология "равноудаленности" конфессий от общества из частного мнения группы единомышленников превращается в поддержанную государством позицию "независимых" и "объективных" экспертов. Таким образом создаентся возможность узаконенного искажения информации в угоду идеологическим установкам. Как это делается, мы можем наблюдать на примере брошюры "Религия в информационном поле российских СМИ", изданной журфаком МГУ в рамках программы возглавляемой все тем же Щипковым Гильдии религиозной журналистики Медиасоюза. В рамках проводимого исследования проводится "опрос экспертов". При этом умалчивается, что из шести представленных "экспертов" по крайней мере трое известны своей резкой антиклерикальной позицией, совершенно в стиле упомянутых выше "Рекомендаций", другие трое также не горят желанием защищать позиции Церкви и других традиционных конфессий, а один из "экспертов" недавно прославился предложением законодательно запретить всем государственным служащим (от почтальона до Президента включительно) заявлять о своей конфессиональной принадлежности, то есть, по существу, открыто исповедовать свою веру! После этого сообщается, например, что "обсуждая вопрос о доверии граждан к Церкви, эксперты ставят под вопрос само наличие этого доверия", или что "все эксперты выразили единодушное мнение, что СМИ не должны заниматься поддержкой никаких религиозных организаций". И закономерный вывод: "По мнению экспертов, необходимо: создать орган при правительстве РФ или администрации Президента который бы целенаправленно занимался религиозными организациями и религиозной ситуацией в России; создать при этом органе пресс-центр; создать общегосударственное светское периодическое еженедельное издание, которые бы освещало религиозные проблемы страны во всей их полноте". Удивительно было бы, если группа единомышленников, объединенная общей идеологией и горячим желанием предложить свои услуги государству постановила бы что - нибудь иное; однако, говорят нам, таково мнение независимых экспертов.

Компетентный и уважающий себя журналист знает цену таким "экспертизам" и "рекомендациям". Прислушиваться к явно пристрастным "советам постороннего", указывающим журналисту, что и как он должен писать о религии и какими источниками при этом пользоваться, будет либо уж совсем неопытный и беспомощный автор, либо человек, которому лень сформировать свое мнение, а проще заимствовать готовую схему. Перед своим таинственным исчезновением "Рекомендации" рассылались по редакциям СМИ и, в принципе, могли осложнить жизнь тем журналистам, которые работают под руководством пугливого или сервильного редактора, опасающегося возможных неприятностей. Но этого явно недостаточно. Именно в контексте "борьбы с экстремизмом" открывается дорога для внедрения идеологии контроля над религиозной публицистикой в СМИ. Именно "борьбой с экстремизмом", делом безусловно важным и априорно предполагающим возможность вынужденного ограничения гражданских прав, может обосновываться идеологический диктат в отношении журналистов, ограничение информационных возможностей конфессий, лишение общества права на объективную информацию. То, что нам предлагается - идеология чрезвычайщины, попытка легитимизации действующей от имени государства микроскопической группы, никого и ничего не представляющей, но берущей на себя и "выявление религиозного экстремизма", и разработку оригинальных "методов противодействия", и претворение от имени и во имя государства этих методов в жизнь; берущей на себя, подобно революционному ЧК, и следствие, и суд, и исполнение приговора над информационной свободой общества. Мы видим, как обществу, государству, конфессиям навязывается идеология всевластия "экспертов - посредников", контролирующих все аспекты взаимодействия прессы, общества, государства, конфессий. "Независимые эксперты" утверждают, что без их участия журналисты не смогут правильно писать, власть - находить общий язык с традиционными конфессиями, общество - быть толерантным, солнце - светить и птицы - петь. Это - идеология всеобщей некомпетентности, фантастический мир блуждающих во тьме профанов, которых только мудрые специалисты - профессионалы способны вывести на свет и примирить между собой. Мы должны четко осознавать, что речь идет отнюдь не только об ограничении возможностей Церкви, не только даже о навязывании в качестве лучшего средства для достижения толерантности вульгарного антиклерикализма. Речь в первую очередь идет о том, что важнейшие функции СМИ и государства, права журналистов на свободу слова и общества - на получение объективной и достоверной информации, узурпируются группой частных лиц. В принципе подобный подход, будучи однажды дозволенным, может быть применен фактически в любой области: освещение, например, вопросов культурной жизни, деятельности политических партий, да в конце концов - и органов власти. Журналисты, пишущие о религии, ничем не хуже своих собратьев, специализирующихся на другой тематике. Если сегодня под предлогом "борьбы с экстремизмом" рекомендации Совета приобретут обязательный характер, то завтра с тем же успехом любая журналистская деятельность может быть поставлена под контроль. Кроме того, очевидно, что традиционные конфессии, представляющие религиозное большинство России никогда не смирятся с тем, что информация об их жизни, деятельности, основах их вероучения должна проходить к массовому читателю не иначе, как через специальные структуры, созданные людьми с явно антиклерикальными убеждениями ( по предложению Щипкова, при Методическом совете предполагается создание некоего "пула конфессиональных пресс-служб", и если конфессия пожелает выразить свою позицию по какому - либо вопросу, она должна будет обращаться в СМИ не напрямую, а через этот самый пул и Методический совет).

Причины религиозного экстремизма - говорит Щипков - "кроются в искажениях традиционного религиозного сознания, характерного для доминирующих религий России". И здесь он совершенно прав. Традиционные российские конфессии, включая и традиционный ислам, имеют многовековой опыт мирного сосуществования; основы их веры предполагают терпимость. Существуют эффективные формы взаимодействия традиционных конфессий, прежде всего - в деле защиты гражданских прав верующих, традиционных духовно - нравственных ценностей. В первую очередь это Межрелигиозный совет, объединяющий духовных лидеров России. олее того, традиционные конфессии имеют свои, взвешенные и обоснованные взгляды на принципы взаимоотношений с государством, свои принципы работы с прессой и разумеется способны самостоятельно донести до общества свою позицию, совершенно не нуждающуюся в "чистке" от религиозного экстремизма. Гарантией объективности информации о жизни конфессий может стать не сведение сотрудников конфессиональных пресс-служб в подчиненный антиклерикальным "экспертам" пул, а их прямое взаимодействие со свободной от внешнего диктата прессой. И власть, и конфессии, и журналисты вполне способны взаимодействовать и формировать свою позицию; их самостоятельность в этих вопросах - залог общественной стабильности и свободы. Посредники здесь не нужны, более того - их вмешательство способно усложнить и затруднить ситуацию. Учение Церкви, учения других традиционных конфессий принципиально противоположны любым проявлениям экстремизма; лучшее средство против попыток религиозной мотивации экстремизма, ксенофобии, вражды - разъяснение этого факта. Путь к этому может быть один: предоставление традиционным конфессиям, и в первую очередь - Церкви широких информационных возможностей. Рассуждениями о "толерантности", поощрением антиклерикальной пропаганды ни одного экстремиста переубедить не удастся; голос Церкви должен быть услышан для блага общества, для блага государства, для блага страны.

Кирилл ФРОЛОВ, Илья АГАФОНОВ

СМ.ТАКЖЕ: ЦЕРКОВЬ и ПОЛИТИКА: ЦЕРКОВНО-ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Аналитическая служба "Единого Отечества" / СПГ


 

 

 

Оехпулж@Mail.ru